leonard17

Categories:

Секс в СССР: Освобождённые революцией

В 1917 году у пришедших к власти большевиков наряду с основными лозунгами «Вся власть Советам!» и «Долой войну!» был ещё один, о котором впоследствии постарались забыть. Он звучал так: «Освободим женщин от семейного рабства». Ну в смысле… сделаем их свободными для свободной любви.

Дворец любви коммунаров

Заседание революционного суда в московских Хамовниках в июне 1918 года наделало много шума. На скамье подсудимых оказался владелец лавки Мартын Хватов, провинившийся отнюдь не на ниве торговли, а как создатель Дворца любви коммунаров.

Не только коммерсант, но и авантюрист по натуре, он после революции 1917 года сочинил, распечатал и расклеил по Москве «Декрет об обобществлении российских девиц и женщин», изданный якобы Московской организацией анархистов. К слову, в то время анархисты являлись союзниками большевиков и входили во властные структуры. Сама идея декрета, состоявшего из 19 пунктов, сводилась к ликвидации несправедливости: — не должно быть такого, что лучшие представительницы прекрасного пола в собственности буржуазии, а трудовой народ довольствуется оставшимися. Мера вводится радикальная: с 1 мая 1918 года все женщины в возрасте от 17 до 32 лет изымаются из частного владения и объявляются общей собственностью.

Конечно же, Хватов не забыл и о финансовой составляющей. На содержание «общей собственности» каждый трудящийся должен отчислять 10 процентов заработка, а нетрудовые элементы — 100 рублей ежемесячно. Эти деньги должны выплачиваться национализированным женщинам и их детям.

От слов ловкий лавочник перешёл к делу, в доставшемся ему по наследству доме в Сокольниках основал Дворец любви коммунаров.

В первой комнате проживали десять женщин, во второй — десять мужчин, а в третьей располагалась двуспальная кровать для плотских утех. Они предоставлялись не бесплатно: с каждого охотника Хватов брал 100 рублей. Деньги он беззастенчиво присваивал, а дворец содержал на взносы коммунаров.

Просуществовало учреждение нового типа недолго: возмущение обывателей докатилось до власть имущих, и в клубе завода «Серп и молот» состоялся суд. Хватову грозило 5 лет тюрьмы, но в ходе заседания с яркой речью выступила Александра Коллонтай — народный комиссар государственного призрения в советском правительстве и сторонница новой морали. Суд под натиском убедительного министра пошёл на попятную: обвиняемого оправдали. Однако с него взыскали средства, которые он успел собрать с любителей романтических встреч, а также реквизировали сам дом. Правда, лучше бы лавочник отправился в тюрьму: на следующий день его застрелили анархисты в собственной лавке. Самопальный декрет изрядно подмочил их репутацию — ничего подобного о свободной любви они не издавали.

Лондонское задание

Зато большевики задолго до октября 1917 года озаботились новым теоретическим фундаментом взаимоотношений полов после победы революции. Впервые об этом заговорили в Лондоне в апреле 1905 года на III съезде Российской социал-демократической рабочей партии. Задачу поставили перед 26-летним Львом Троцким: сделать идею свободной любви привлекательной для масс. К тому времени он уже расстался со своей первой женой Александрой Соколовской, от которой имел двух детей, и сошёлся с Натальей Седовой. Словом, кое-какой опыт по этой части имел.

Позиции Троцкого и Владимира Ленина в тот период были схожи: оба считали, что семья — понятие буржуазное, пролетариату нужна свобода нравов, а все запреты, касающиеся сексуальности, должны быть сняты.

Подключили и представительницу прекрасного пола — Инессу Арманд, которая в 1912 году написала брошюру «О женском вопросе», где также ратовала за свободу от брака. К слову, она тоже успела дважды побывать замужем и к 29 годам имела пятерых детей.

Свой опус «Любовь и новая мораль» написала и вышеупомянутая Александра Коллонтай, где резко выступила против пут легального брака. Ей приписывают и нашумевшую фразу: «Заняться сексом — всё равно что выпить стакан воды». На самом деле она принадлежит герою одного из коротких рассказов Коллонтай. Однако сама теория «стакана воды» тогда была очень популярна.

Впрочем, в предреволюционный период на многочисленных митингах звучал куда более умеренный призыв, который должен был привлечь представительниц прекрасного пола на сторону большевиков: «Освободить женщин от семейного рабства!» Плюс право голоса, равную с мужчинами зарплату, возможность самой решать, какую фамилию брать после вступления в брак. Но после октября 1917 года начались перегибы на местах: любители «клубнички» вытащили и подправили некогда звучавшие идеи в нужном для себя ключе. Причём это уже была не самодеятельность а-ля Хватов, а вполне официальные решения.

Женщины — достояние народа

В Саратове губернский Совет в марте 1918 года издал декрет «Об отмене частного владения женщинами» — этакая следующая ступень национализации после заводов, банков и помещичьей земли. Согласно документу, все женщины от 17 до 32 лет объявлялись достоянием народа (за исключением имевших пятерых и более детей) и поступали в общее пользование. Правда, декрет пришлось срочно отменить, так как разъярённая толпа собралась перед зданием биржи, где размещался Совет, и потребовала выдать им автора опуса.

Аналогичным путём пошли в Совете во Владимире, где женщин 18-32 лет объявили госсобственностью. Газета «Владимирские вести» дала разъяснения на сей счёт: «Всякая девица, достигшая 18 лет и не вышедшая замуж, обязана под страхом наказания зарегистрироваться в бюро свободной любви. Зарегистрированной предоставляется право выбора мужчин в возрасте от 19 до 50 лет себе в сожители-супруги…».

В Екатеринодаре (ныне Краснодар) Придумали неординарное поощрение для особо отличившихся красноармейцев. Им вручали мандат, позволявший обзавестись неким подобием гарема: «Предъявителю сего мандата предоставляется право по собственному уразумению социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ девиц в возрасте от 16 до 20 лет». Сколько девушек удалось социализировать, история умалчивает…

«Мы против секса!»

О подобных перегибах активно писала западная пресса, публикуя материалы под шокирующими заголовками: «Узаконенная проституция», «Обобществление женщин по-большевистски», «Россия на задворках цивилизации — табу на создание семьи» и т.п. Даже Владимиру Ленину, который в сентябре 1920 года имел беседу с английским писателем Гербертом Уэллсом, пришлось оправдываться и разъяснять, что к хватовскому декрету новая власть не причастна — всё это выдумки контрреволюции.

Действительно, большевики довольно быстро сделали правильные выводы, и перегибы со свободной любовью ушли в небытиё. Более того, советская пропагандистская машина начиная с 1930-х годов заработала в противоположном направлении. К примеру, пресса гневно клеймила слесаря с Трёхгорной мануфактуры, который ухаживал одновременно за двумя девушками. Оргвывод: парня исключили из комсомола.

Десятилетия активного воспитания в духе советской семьи не пропали даром, подтверждением тому стала вошедшая в историю фраза: «В СССР секса нет, мы категорически против этого».

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.